От "крестьянской" реформы до октябрьской революции
Крепостное право тормозило развитие в России зарождавшегося в середине XIX века капитализма и было причиной глубокого кризиса дворянско-помещичьего строя. Одним из показателей этого кризиса может служить оскудение дворянства, передача в залог помещичьих имений. В 1856 году удельный вес заложенных имений достиг в Калужской губернии 93%, в Нижегородской - 78, (Московской - 62% и т. д. Из 100 крепостных крестьян в среднем 66 были заложены.
Вместе с тем усиление крепостнической эксплуатации еще более ухудшало положение крестьянских масс и обостряло классовую борьбу. За период с 1825 по 1860 год общее количество крестьянских волнений превысило 1200. В годы Крымской войны (1853-1856 гг.) крестьянским движением было охвачено 26 губерний. Все это вынуждало царское правительство заняться подготовкой отмены крепостного права.
30 марта 1856 года царь Александр II сделал первое заявление московскому дворянству о необходимости реформы; 3 января 1857 года был создан так называемый секретный комитет под председательством царя для разработки мер по осуществлению реформы. В течение 1857-1858 годов во всех губерниях были созданы Дворянские комитеты для выработки проектов реформы, которые представлялись правительству. 19 февраля
1861 года Александр II подписал Манифест "Об освобождении крестьян".
По манифесту и "Положениям" о выходе крестьян из крепостной зависимости земля, находившаяся как в непосредственном пользовании помещиков, так и в постоянном пользовании крестьян, оставалась собственностью помещиков. Крестьяне получали усадьбу и полевые наделы только в пользование. Они должны были отбывать у бывших своих владельцев барщину, то есть отрабатывать в их имениях или платить денежный оброк до тех пор, пока окончательно не выкупят отведенную им землю. Срок выкупа не ограничивался, и помещик мог держать крестьян на барщине или оброке столько времени, сколько ему вздумается. Стоимость выкупной земли определялась не рыночной ценой и не доходами землевладельческого хозяйства, а "добровольным соглашением" помещика с крестьянами. О каком же "добровольном соглашении" могла идти речь, если крестьяне находились в полной зависимости от помещиков? Если же такого соглашения не удавалось достигнуть, то по особому правительственному положению при заключении выкупной сделки крестьяне должны были сразу уплатить помещику 20-25% выкупной суммы, остальные же 75-80% выплачивало государство. Это был как бы заем крестьянам и назывался выкупной ссудой, которую крестьяне обязаны были внести государству в течение 49 лет с непомерно высоким ссудным процентом (6% годовых). Установленные правительством выкупные платежи в два-три раза превышали рыночные цены на землю.
Ввиду явной непосильности таких уплат и начавшихся из-за этого крестьянских волнений правительство вынуждено было давать отсрочки на платежи и даже частично снимать недоимки. Только революционный натиск 1905 года заставил правительство в 1906 году вообще прекратить их взимать. Царское правительство сделало все для того, чтобы отмена крепостного права была максимально выгодной для дворян-помещиков.
Размеры крестьянских наделов по "Положению" были неодинаковыми в районах страны. Например, в нечерноземной полосе он был в пределах от одной до семи десятин на ревизскую душу, то есть члена семьи мужского пола. Надел в семь десятин был установлен только для необжитых северных уездов Олонецкой, Новгородской, Вологодской, Вятской и Пермской губерний. В черноземной полосе наделы составляли от одной до шести десятин, а в Курской, Воронежской, Орловской, рязанской, Тульской губерниях он ограничивался тремя десятинами. В среднем крестьяне получили около трех-четырех десятин на ревизскую душу. Если существовавший до реформы крестьянский надел превышал эту норму, то помещик имел право отобрать излишек земли. Земельный надел крестьян мог быть и меньше установленной нормы в том случае, если у помещика в результате реформы оставалось от всего владения меньше 1/3 удобных земель, в степных районах - меньше половины. Кроме того, по "добровольному соглашению" с помещиком у крестьян могла остаться всего 1/3 установленной нормы земли, на что крестьяне нередко шли из-за непосильной выкупной платы.
Крестьяне могли получить землю от помещика и бесплатно, без всяких выкупов, но в этом случае размер надела не должен был превышать 1/4, установленного для данного района, 3/4 надельной крестьянской земли отрезались помещику как бы в уплату за оставляемую 1/4. В некоторых случаях крестьяне шли и на это. Такие наделы считались "дарственными", а народ их назвал "кошачьими", так как крестьянину с семьей прокормиться на них было невозможно.
В некоторых местах крестьяне брали дарственные наделы, рассчитывая, что аренда земли у помещика обойдется дешевле, чем выкупные платежи. В результате этого помещики отрезали себе 1/5, а в отдельных губерниях даже 2/5 бывших крестьянских наделов.
При межевании крестьянам оставлялись худшие земли; во многих случаях их сознательно лишали таких необходимых угодий, как луга, выгоны, водопои, создавая чересполосное землевладение, чтобы тем самым вынудить крестьян арендовать землю.
Дворовые крестьяне освобождались без земли с обязательством в течение двух лет бесплатно нести прежнюю службу у помещиков, затем они превращались в батраков.
Взыскание с крестьян платежей помещику приравнивалось к взысканию казенных сборов, за недоимки продавалось крестьянское имущество, отбирался полевой надел и даже усадьба, а сам крестьянин мог быть отдан на принудительные работы. Это было прямым ограблением крестьян в пользу помещиков и вело к массовому обнищанию крестьянских хозяйств.
"...Выкупные платежи, - писал В. И. Ленин, - не что иное, как прикрытое законными формами и чиновничьими фразами ограбление крестьян помещиками и правительством, не что иное, как дань крепостникам за освобождение их рабов"*. И еще "Вся вообще "эпоха реформы" 60-х годов оставила крестьянина нищим, забитым, темным, подчиненным помещикам-крепостникам и в суде, и в школе, и в земстве"**.
* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 389.)
** (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 95.)
Для разбора споров между крестьянами и помещиками была установлена особая должность мировых посредников, которые назначались губернатором из местных помещиков, обладающих определенным земельным цензом. Такие, с позволения сказать, "посредники", как правило, решали дела в пользу помещиков.
Немудрено, что в этих условиях сельское хозяйство страны развивалось чрезвычайно медленно, и предсказание А. В. Советова о том, что прогресс его начнется с освобождения русского народа от крепостной зависимости, не оправдалось.
Урожаи продолжали складываться главным образом за счет природных запасов питательных веществ в почве, лишь частично компенсируемых вносимым навозом. Земля продолжала оскудевать.
Свидетельством слабого развития культуры земледелия в послереформенное время служат систематические недороды и вызываемый ими массовый голод, особенно крестьянского населения. Если в XVIII веке в России было отмечено 34 голодных года, то в XIX - свыше 40, то есть почти каждый второй год был голодным, а в начале XX века голодными оказались 1901, 1905, 1906, 1907, 1908, 1911, 1912 годы. Систематически росла и территория, охватываемая голодом. За десятилетие 1881-1890 годов число голодающих губерний в неурожайные годы колебалось от 6 до 18, в следующее десятилетие 1891-1900 гг. - от 9 до 29 и в 1901-1910 - от 19 до 49; голод же 1911-1912 годов охватил уже 60 губерний.
В. И. Ленин, анализируя положение "освобожденных" крестьян, писал: "Крестьянин был доведен до нищенского уровня жизни: он помещался вместе со скотиной, одевался в рубище, кормился лебедой; крестьянин бежал от своего надела, когда только было куда бежать, даже откупаясь от надела, платя тому, кто согласился взять надел, платежи с которого превышали его доходность. Крестьяне голодали хронически и десятками тысяч умирали от голода и эпидемий во время неурожаев, которые возвращались все чаще и чаще"*.
* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 431.)
Положение крестьянства того времени нашло яркое отражение в художественной литературе. Этому посвятил свою замечательную поэму "Кому на Руси жить хорошо" поэт-демократ Н. А. Некрасов. Он писал:
...Сошлись семь мужиков... ...Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень - Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова, Неурожайка тож.
И далее:
...Шли долго ли, коротко ли, Шли близко ли, далеко ли, Вот, наконец, и Клин. Селенье незавидное: Что не изба - с подпоркою, Как нищий с костылем; А с крыш солома скормлена Скоту. Стоят как остовы Убогие дома...
Так и сошлась клином для некрасовских мужиков русская земля. Горькой памятью о безрадостном прошлом являются сохранившиеся в нашей стране "некрасовские" названия деревень: Голодовка в Тамбовской области, Лаптево - в Калининской, Тощиха - в Ярославской, Горямино - во Владимирской, Короеды, Бесхлебичи, Мохоеды - в Белоруссии и многие другие.
В 1908 году Министерство внутренних дел в одном из своих отчетов вынуждено было признать, что угроза умереть "голодною смертью является ежегодно весьма возможной участью значительного числа земледельцев России". Чем же ответил царь на эти признания? Он издал указ, который, по меньшей мере, можно расценить как издевку, "О приготовлении хлеба из барды и соломенной муки, как могущего заменить употребление обыкновенного ржаного хлеба". В этом указе губернским властям предписывалось "Ознакомить поселян со способом приготовления сего хлеба и поставить их в большую уверенность, что оный несравненно вкуснее и здоровее приготовляемого ими с мякиной или древесной корою".
Вслед за "освобождением" крестьян царскими указами было создано земство, введен суд присяжных, ослаблена цензура печати. Это породило в среде передовой русской общественности надежды на улучшение жизни в России. Поэт А. Н. Майков писал тогда:
"Воля, братцы, это только Первая ступень В царство мысли, где сияет Вековечный день".
Но очень скоро передовые люди России увидели, что все эти мероприятия правительства не несут ни фактического освобождения для подавляющей массы людей, ни прогресса. И поэт-демократ Н. А. Некрасов уже
писал:
Правда, вместо цепей крепостных Люди придумали много иных.
И все же последовавший за реформой общественный подъем не прошел -бесследно. Он явился толчком для развития прогрессивных идей и научных знаний, 60-е годы стали периодом развития естествознания в России: имена Д. И. Менделеева, А. М. Бутлерова, И. И. Мечникова, И. М. Сеченова, К. А. Тимирязева, братьев В. и А. Ковалевских, Софьи Ковалевской создали славу русской науке.
В послереформенный период выдвинулся ряд крупных ученых и в области агрономии: А. В. Советов, А. Н. Энгельгардт, И. А. Стебут, П. А. Костычев, В. В. Докучаев, А. Н. Шишкин, А. А. Измаильский, Н. М. Сибирцев, В. Г. Бажаев, В. С. Богдан, Д. Н. Прянишников, В. Р. Вильямс. Они стали основателями подлинно научной отечественной агрономии.
Александр Васильевич Советов (1826-1901 гг.) вначале учился в духовном училище, а затем в духовной семинарии при Троице-Сергиевой лавре, но священнослужителем не стал. Питая большой интерес к естественным наукам, он поступил учиться в Горы-Горецкий земледельческий институт, а окончив его, остался работать преподавателем. Для ознакомления с состоянием сельского хозяйства А. В. Советов много путешествовал по стране, а в 1853 году был командирован в Германию, где около года занимался в Гогенгеймской сельскохозяйственной академии. За границей ученый изучил лучшие хозяйства Бельгии и Голландии, побывал в Дании, Австрии, Венгрии, Швейцарии, Италии и Англии. Возвратившись в 1855 году в Россию, Александр Васильевич возглавил кафедру сельскохозяйственной технологии в Горы-Горецком институте.
В 1859 году Советов защитил магистерскую диссертацию "О разведении кормовых трав на полях" и в том же году был избран профессором-заведующим кафедрой сельского хозяйства Петербургского университета.
В 1867 году А. В. Советов блестяще защитил диссертацию "О системах земледелия". При защите в числе оппонентов был знаменитый русский ученый Д. И. Менделеев, а в числе слушателей - студент, будущий ученый-революционер К. А. Тимирязев. За эту диссертацию русскому ученому, впервые в отечественной науке, была присвоена степень доктора.
Из многочисленных литературных трудов А. В. Советова именно эти две диссертации имеют наибольшее научное значение. В них были не только обобщены данные отечественной и зарубежной агрономической науки, но и дано исчерпывающее для того времени агротехническое руководство практикам.
Диссертация "О разведении кормовых трав на полях"- это и история полевого травосеяния, и конкретные рекомендации по возделыванию трав. Приводимые автором факты показывают, что русский народ внес много нового в полевое травосеяние. "Так, тимофеевку и костер безостый, - пишет Советов, - в России стали высевать много раньше, чем в Западной Европе". Русские же первыми начали сеять клевер в смеси с тимофеевкой. Ученый убедительно показал, что посевы многолетних трав на полях не только способствуют развитию животноводства, но и восстанавливают и повышают плодородие почвы. Положительное действие трав Советов видел в том, что они, проникая в почву глубже других полевых растений, используют недоступные для них питательные вещества и оставляют здесь много корневых остатков. При этом он приводит примеры, когда урожаи хлебов после трав были значительно выше, чем в трехпольном паровом севообороте. После клевера, писал ученый, обыкновенно высевают такие культуры, которые требуют удобрения навозом, но в этом случае их можно сеять и без навоза, объясняется это тем, что клевер накапливает в почве азот и улучшает ее физические свойства.
Уровень культуры земледелия и развития сельского хозяйства, по мнению Советова, следовало бы определять развитием полевого травосеяния, которое побуждает вести хозяйство на научной основе, при обязательном сочетании полеводства с животноводством.
В части практических советов по возделыванию трав на сено и на семена автор указывает на необходимость уборки клевера на сено в начале бутонизации, дает советы по приготовлению бурого сена и т. п. На влажных, тяжелых глинистых почвах А. В. Советов рекомендует сеять розовый клевер и указывает на ряд его положительных свойств: дольше, чем красный, не выпадает, менее чувствителен к холодам и "мокроте", (больше приносит семян, чем красный, хорошо поедается скотом, дает хороший взяток пчелам и т. д.
Приходится сожалеть, что эта культура сейчас почти забыта. Между тем розовый клевер мог бы хорошо произрастать в северных районах Нечерноземной зоны и особенно на орошаемых культурных пастбищах.
Работа Советова "О разведении кормовых трав на полях" положила начало систематическому изучению вопроса полевого травосеяния в России.
В диссертации "О системах земледелия" Советов впервые дал ясное и четкое представление об исторических сменах систем земледелия и о причинах этих смен, установил, что системы земледелия сменялись в такой исторической последовательности: а) залежная и переложная и соответствующая им подсечно-огневая; б) паровая; в) плодосменная.
Анализируя опыт внедрения в России плодосменных севооборотов, Советов предупреждает о недопустимости механического перенесения английского "классического" плодосмена. Для такой обширной страны, как Россия, считал ученый, невозможно принять какую-то единую форму плодосмена. По его мнению, схемы севооборотов должны разрабатываться конкретно для каждого хозяйства, с учетом местных условий. Не допускал шаблона Советов и в отношении агротехники возделывания отдельных культур.
Классический английский плодосмен исключал чистый пар. Советов же, учитывая условия России, считал чистый пар в отдельных случаях необходимым и поэтому находил правильным, что "в настоящее время плодосменную систему соединяют с формой, так называемого, многопольного хозяйства". Как это совпадает с современной системой севооборотов! Советов подробно разбирает причины, тормозящие переход от трехполья к плодосмену, и видит их в остатках крепостничества, в мизерных крестьянских наделах, в забитости крестьянства, обремененного высокими выкупными платежами.
А. В. Советов был не только крупным ученым, но и общественным деятелем, активным пропагандистом агрономических знаний. По его инициативе при Вольном Экономическом Обществе было создано сельскохозяйственное отделение, которое он возглавлял на протяжении 30 лет. Двадцать пять лет Советов редактировал "Труды" Общества, он перевел с иностранных языков на русский ряд классических работ, редактировал сельскохозяйственный отдел в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, написал для него статьи: "Земледелие", "Пар", "Свекловица сахарная", "Лен", "Пшеницы", "Сельскохозяйственная наука" и ряд других. По предложению Александра Васильевича, Вольное Экономическое Общество приступило к изучению русского чернозема. Для этой работы Советов привлек молодого тогда В. В. Докучаева, проведшего очень важные исследования наших южных почв и сделавшего практические выводы и рекомендации по сохранению их плодородия.
А. В. Советов вел большую опытную работу в своем имении в Клинском уезде Московской губернии, превратив его в показательное. Своими выводами он делился с крестьянами, стараясь пробудить в них стремление к овладению культурой земледелия. Эта деятельность ученого не проходила бесследно.
Широка и интересна научная и общественная деятельность агронома-публициста, автора замечательного сочинения "Письма из деревни" - Александра Николаевича Энгельгардта (1832-1893 гг.). В 15 лет он поступил в Михайловское артиллерийское училище, преобразованное вскоре в академию. Окончив академию, Александр Николаевич преподавал химию. С тех пор он стал усиленно заниматься ее изучением, проявляя в то же время глубокий интерес к органической химии, а также к естествознанию. Им был опубликован ряд работ по химии.
В 1857 г. А. Н. Энгельгардт и химик Н. Н. Соколов организовали химическую лабораторию и с 1859 г. стали издавать "Химический журнал". Однако лаборатория и журнал вскоре были закрыты, а сам Александр Николаевич за участие в студенческих "беспорядках" был арестован и на полтора месяца посажен в тюрьму.
С 1866 года А. Н. Энгельгардт уже целиком занят изучением агрономической химии в созданной им химической лаборатории.
По поручению Департамента земледелия он участвует в обследовании залежей фосфоритов в Смоленской, Курской, Орловской, Воронежской и Тамбовской губерниях. Он производит первые анализы русских фосфоритов. Ученый читает публичные лекции, печатает статьи, переводит на русский язык книги иностранных агрохимиков, принимает активное участие в работе первого съезда русских естествоиспытателей, становится одним из учредителей Русского физико-химического общества. За ценные работы в области органической химии Ученый Совет Харьковского университета в 1870 году присудил ему ученую степень доктора химии.
Но в том же 1870 году неожиданно прекращается кипучая деятельность Энгельгардта в Петербурге. За участие в студенческих собраниях, на которых обсуждались политические вопросы, он был вторично арестован и посажен в Петропавловскую крепость.
После отбытия этого наказания ему запретили проживать в обеих столицах и столичных губерниях и "предложили" переселиться в другое место империи под надзор полиции.
Александр Николаевич уезжает в свое имение Батищево Дорогобужского уезда Смоленской губернии, где и живет безвыездно 22 года, до конца своей жизни. Здесь он целиком посвящает себя научным изысканиям в земледелии и практической организации своего хозяйства на новых началах.
Батищево встретило своего хозяина полуразвалившимися постройками, поросшими березняком полями, пресловутой трехполкой с мизерными урожаями ржи и овса. Энгельгардт проявил незаурядные способности агронома-практика и вскоре привел свое хозяйство в блестящее состояние.
За время пребывания в Батищеве им было опубликовано в газетах и журналах более 30 статей, в том числе двенадцать знаменитых "Писем из деревни".
Опыты Энгельгардта по организации хозяйства привлекали внимание крупных деятелей русской науки - Вернадского, Докучаева, Костычева и многих других, не раз посещавших Батищево.
Увлекшись народническим движением, Энгельгардт призывал интеллигентных людей из городов включаться в сельскохозяйственный труд, создавать "интеллигентные деревни" и работать артелью, показывая этим пример и пользу коллективного ведения сельского хозяйства. Многие откликнулись на его призыв. Часть из них - около 80 человек - с 1877 по 1884 год приезжали в Батищево и на практике обучались крестьянскому труду. Затем при активном содействии Энгельгардта стали создаваться колонии и артели из интеллигенции в Смоленской и некоторых других губерниях. Однако народнические мечтания Александра Николаевича об "интеллигентном" мужике оказались несостоятельными, и все созданные артели вскоре распались.
Несмотря на то, что Энгельгардт сумел привести Батищево в отличное состояние, он резко отрицательно относился к помещичьему хозяйству. В своей книге Энгельгардт писал: "Никакие технические улучшения не могут в настоящее время помочь нашему хозяйству. Будущее не принадлежит таким хозяйствам, как мое. Будущее принадлежит хозяйствам тех людей, которые будут сами обрабатывать свою землю и вести хозяйство не единично каждый сам по себе, но сообща".
"Письмам" Энгельгардта много внимания уделил В. И. Ленин в своей статье "От какого наследства мы отказываемся?", а в книге "Развитие капитализма в России" имеется даже специальная глава "История хозяйства Энгельгардта". Критикуя народнические идеи Энгельгардта, Ленин в основном весьма положительно отзывался о его нововведениях в хозяйстве и его просветительской деятельности.
Интересовался агрономическими работами Энгельгардта и К. Маркс; на полях принадлежавшей ему книги "Писем из деревни", его рукой сделаны пометки и замечания.
"Письма" последовательно печатались в "Отечественных записках" и в "Вестнике Европы" с 1872 по 1887 год и затем, еще при жизни автора, были выпущены двумя отдельными изданиями. В них мы находим много ценных практических агрономических советов, основанных на собственных опытах и глубоком изучении практики окружающих крестьянских хозяйств. Приходится только сожалеть, что большинство молодых агрономов нашего времени не знакомо с этой книгой, да и сама она является библиографической редкостью. О значении "Писем" в истории русской агрономической науки известный статистик Петровской сельскохозяйственной академии А. Ф. Фортунатов писал: "Когда наступит пора разработки русской сельскохозяйственной экономии... "Письма из деревни" сделаются предметом самого внимательного изучения".
Когда Энгельгардт приехал в Батищево, в его имении из 618 десятин земли обрабатывалось только 88, остальная же часть представляла собой пустоши и лесные заросли, в поле работали "обязанные" крестьяне на своих лошадях и орудиях. Для повышения доходности хозяйства Энгельгардт решил выращивать лен. Однако он заметил, что приличный урожай льна получается лишь на вновь разработанных перелогах. Поэтому для посева льна постепенно расчищали и пахали лесные заросли, а старопахотные земли засевали смесью клевера и тимофеевки, оставляя их на шесть лет. Так сложился 15-поль-ный севооборот при следующем чередовании: 1-е поле - лен, 2-е - пар, 3-е - рожь, 4-е - ярь, 5-е - пар, 6-е - рожь, 7-е - ярь, 8-е - пар, 9-е - рожь, 10-12-е - травы на укос, 13-15-е - травы на выпас.
С изменением полеводства изменилось и скотоводство - из "навозного" оно превратилось в молочное. Было организовано маслоделие и сыроварение. Распашка пустошей и пласта трав потребовала замены сохи плугом и деревянной бороны железной. Поэтому пришлось заводить более сильных лошадей, отказаться от отработочной системы и перейти на наемный труд.
Когда количество покосов и выгонов увеличилось, Энгельгардт перешел к более интенсивным севооборотам: 1-е поле - пар, 2-е - рожь, 3-е - ярь, 4-е - пар, 5-е - рожь, 6-8-е - травы, 9-е - лен, и затем, наконец: 1-е поле - пар, 2-е - рожь, 3-5-е - травы, 6-е - лен. Введение севооборота с травами позволило увеличить стадо животных, а следовательно, и выход навоза. В результате урожаи ржи с шести четвертей и пяти мер в 1872 году поднялись до 14 четвертей в 1877 году (четверть вмещала около восьми пудов зерна).
"Я очень увлекался гениальным учением Либиха, да и нельзя им не увлекаться", - писал Александр Николаевич. Однако на основании своих полевых опытов он пришел к таким научным выводам, которые исправляли неверные положения немецкого ученого. Либих считал, что истощение почвы - закон природы и что все растения, не исключая трав, унося в урожае питательные вещества, истощают почву и исправить это можно только внесением минеральных удобрений и недооценивал роль навоза. Энгельгардт же утверждал, что истощение почвы - не закон природы, а следствие неправильного ведения хозяйства, что посевы трав, особенно клевера, "есть главное средство для увеличения удобрительных материалов". Клевер, скормленный окоту, - рассуждал он, - дает навоз и через него возмещает фосфорную кислоту, проданную с зерном. Клевер оставляет в почве массу корней, которые сгнивая, разрыхляют почву и обогащают ее за счет подпочвы. Но тут же Энгельгардт предупреждает, что "выгоды от разведения клевера несомненны, но только тогда, когда почва хорошо удобрена и разработана; если же почва бедна и запущена, то многого и от клевера нельзя ожидать".
Возражая Либиху, Энгельгардт писал в своих "Письмах": "Химическая теория совершенно верна... но не менее верно и то, что к удобрениям искусственными туками можно прибегнуть только вовремя, при известном состоянии культуры.
...Еще важнее понять, что искусственные туки составляют только подсобное удобрение, что они не исключают Удобрения навозом, что они должны быть употребляемы вместе с навозом для усиления его действия, и если могут быть употребляемы без навоза, то только на почвах высокой культуры, содержащих много перегноя и азотистых веществ".
Энгельгардт считал, что залежь и травы сами накапливают азот, и если при распашке их вносится навоз, то из него действует не азот, а зольные вещества. Раз так, то при разработке пустошей и пласта трав фосфоритная мука может заменить навоз. Из этого ученый сделал вывод, что только травосеяние и на его основе применение искусственных туков могут поднять урожай.
Теперь каждый агроном знает, что азот в почве накапливают только бобовые травы и что азот навоза во всех случаях является действенным элементом питания растений. Поэтому приведенное выше рассуждение Энгельгардта не вполне правильно, однако бесспорен его окончательный вывод о высокой эффективности искусственных туков, в частности фосфоритной муки, в Нечерноземной зоне в сочетании с травосеянием и внесением навоза.
В конечном счете основными средствами повышения плодородия нечерноземной полосы Энгельгардт считал травосеяние, глубокую пахоту, увеличение навозного удобрения и, лишь как дополнительное средство, - применение искусственных удобрений.
Истинный патриот своей страны, Энгельгардт считал, что "выработанные естествознанием истины неизменны, космополитичны, составляют всеобщее достояние, но применение их к хозяйству есть дело чисто местное. Агрономия, как наука, чужда космополитизма. Ограничиваться одной западной агрономией нельзя. Мы должны создать свою, русскую агрономическую науку и создать ее могут только совместные усилия ученых и практиков".
Едко и остроумно высмеивал в своих "Письмах" Энгельгардт попытки неграмотной чиновной опеки в сельском хозяйстве. По его мнению, таким опекунам следовало бы землю пахать, "а если не будут пахать и пусть так живут, мы и платить будем, лишь бы они нам только не предписывали, не определяли, куда нам плевать, направо или налево".
После смерти Александра Николаевича в 1893 году имение Батищево было приобретено Департаментом земледелия, и на его базе организована опытная станция.
Существенный вклад в развитие русской агрономической науки и практики внес выдающийся химик, создатель периодической системы химических элементов Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907 гг.). Внимание великого ученого привлекали проблемы питания растений и повышения их урожайности, вопросы лесоразведения, мелиорации и животноводства. Д. И. Менделеев был и незаурядным агрономом-практиком. В своем небольшом имении Боблово около города Клина Московской губернии Дмитрий Иванович проводил глубокую и систематическую исследовательскую работу по земледелию. Так, ученый ввел многопольные севообороты с посевом трав, применил удобрения, усовершенствованные машины и орудия, увеличил поголовье скота. В результате запущенное до этого хозяйство за шесть-семь лет превратилось в образцовое, вдвое поднялась урожайность. На одном же из участков был создан такой высокий агрофон, что урожай ржи на нем в пересчете на гектар составлял свыше 60 центнеров, что тогда было фактом неслыханным. Боблово стало местом многочисленных экскурсий, а студенты Московской сельскохозяйственной академии проходили здесь практику.
По инициативе Менделеева и под его непосредственным руководством Вольное Экономическое Общество организовало постановку опытов по удобрениям и глубокой пахоте одновременно в Петербургской, Московской, Смоленской и Симбирской губерниях. Эти опыты ставились на помещичьих полях и, хотя из-за отсутствия средств проводились всего два года, имели большое значение; они дали для анализа и обобщений материалы из разных по географическому положению мест.
Результаты этих опытов и достижения в собственном хозяйстве позволили Дмитрию Ивановичу сделать следующие важные выводы: "Относительно влияния обработки почвы опыты показали... очевидную выгодность глубокой пашни посредством плуга и почвоуглубителя". Ученый приводит пример, когда в Симбирской губернии при обработке сохой и плугом без почвоуглубителя урожай составил 10 четвертей, а при обработке плугом с углубителем - 11 четвертей и 3 меры с десятины, то есть по современным мерам соответственно 15 и 17,7 центнера с гектара.
Менделеев установил также, что при внесении только одного навоза или только одних азотных удобрений урожай повышался в одинаковой мере, но наивысшим он был при совместном внесении навоза и минеральных удобрений. Это дало ему основание сделать вывод, что основным удобрением является навоз, а искусственные туки следует рассматривать лишь как подсобное удобрение, дополняющее навоз.
Критикуя Либиха за его запугивание будущих поколений истощением почвы и всеобщим голодом, Менделеев признавал, что конечно, "нельзя без того, чтобы земле не возвращать того, что от нее отняли, что если этого не делать, то почва с каждым урожаем будет становиться все менее плодородной". Но при этом он выдвигал и экономические соображения. Дмитрий Иванович писал: "Сельское хозяйство должно руководствоваться не только наукой, но и экономическими началами. Оно должно употреблять для удобрения только то, что действительно необходимо и выгодно, и в таком количестве, какое позволяет и требует