НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Анекдоты    Ссылки    Карта сайта    О сайте


предыдущая главасодержаниеследующая глава

На новой родине


Официальная история чаепития в России берет начало с 1638 года-с того дня, когда ойратский (западномонголь-ский) правитель Алтын-хан, давший присягу московской державе, прислал в подарок царю Михаилу Федоровичу четыре пуда диковинного сухого листа "ради варения чая". Посол царя Василий Старков познакомился с чужеземным питьем на обеде у ханского брата. "Не знаю, листья ли то какого дерева или травы, - доносил он царю.- Варят их в воде, приливая несколько молока..." Сам Старков в ханском улусе не успел войти во вкус невиданного на Руси китайского напитка и даже отнесся к нему с некоторой опаской. Принимая другие подарки, которые хан посылал царю в ответ на его дары, посол попробовал было отказаться от чая: "У нас, мол, к этому зелью привычки нет, нам-де оно ни к чему". Но хан настоял на своем и, можно сказать, облагодетельствовал Россию этим чудесным напитком против ее желания...

Надо полагать, первое знакомство русских людей с чаем произошло на несколько столетий раньше, еще тогда, когда че-рез всю Русь протянулись общие цепи монгольского ига. К тем временам восходят и вполне достоверные сведения о контактах русских с китайцами в самом Китае. Известно, например, что с 1269 года в Пекине существовала русская епархия; позднее, с 1330 года, большой отряд из русских пленных, уведенных в Китай монголами, нес там пограничную службу, а часть его охраняла дворец императоров династии Юань из рода Чингисхана. Можно не сомневаться, что эти люди, вольно или невольно приобщенные к "китайскому образу жизни", во всяком случае те из них, которые служили в охранной гвардии императора или принимались во дворце, хорошо знали, что такое чай. В 1567 году побывали в Китае и Пили чай казацкие атаманы Иван Петров и Бурнаш Ялышев, - этот факт отмечен в исторической литературе. В 1618 году на верном коне добрался до Пекина с двумя спутниками русский посланец томский казак Иван Петлин. Он был встречен радушно и получил от богдыхана грамоту с приглашением русским людям торговать в китайском государстве. Должно быть, китайцы не забыли угостить чаем и Петлина с его спутниками, хотя прямых сведений об этом нет. Задолго до царя Михаила Федоровича могли познакомиться с чаем и русские торговые гости; общаясь с китайскими купцами.

Прямым путем из Пекина в Москву чай дошел гораздо позже. Привез его посол Перфильев. Царь Алексей Михайлович испробовал чай (как лекарство) в январе 1665 года, его примеру последовали бояре. Новый напиток царю и боярам понравился, хотя и пили они его, должно быть, без сахара. Примерно в те же годы, как сообщил живший в России английский врач Сэмюэль Коллинз, один русский путешественник привез из Китая закупленный там груз чая и бадьяна! Вообще в этот период второй половины XVII века Россия все внимательнее присматривается к чаю. Русский посол Николай Спафарий, ученый-географ и государственный деятель, жил в Китае в 1675 - 1678 годах и, вернувшись в Москву, написал о чае большое сочинение. "Питие доброе, - свидетельствовал он, -и когда привыкнешь, гораздо укусно". В 1679 году с Китаем был заключен договор о постоянных поставках чая. Стали запасаться китайским чаем и купцы, едущие в Москву с другим восточным товаром. В 1696 году из Москвы в Пекин отправился за чаем первый русский караван.

Долог был путь чая из Юго-Восточной Азии в европейские страны. Его везли на верблюдах, на санях и телегах, переправляли плотами и паромами через реки. Его перегружали в трюмы кораблей, везли морем к дальним берегам - и снова сухопутная дорога. Путешествие длилось год-полтора, а то и больше. Упаковывался этот чай в прочные многослойные тюки, почти герметически: в них без доступа влаги он не портился, а, наоборот, дозревал, приобретая свой великолепный букет; недаром один из героев Бальзака говорит про "караванный" чай, подразумевая лучший из лучших. В Россию чай шел через Маньчжурию и Монголию, а с 1870 года и морем - из Кантона в Одессу.

С ростом чисто потребительского и коммерческого интереса к чаю рос интерес к нему и русских ученых, дальновидных патриотов, дерзавших овладеть "китайским секретом". Впервые вопрос об акклиматизации чайного куста по примеру проделанных в Швеции опытов Карла Линнея и о разведении чая в теплых местах России поднял А. Т. Болотов в двух своих статьях, опубликованных в 1785 и 1787 годах.

В 1792 году была опубликована статья Г. Ф. Сиверса "Как произращать чай в России", в которой ее автор предлагал разводить на крайнем юге страны, в районе Кизляра, чайные кусты холодостойких японских сортов.

С 1807 по 1822 год жил в Китае глава русской православной церковной миссии архимандрит Иоакинф - Никита Яковлевич Бичурин, выдающийся ученый-китаевед. Этот интересный человек был знаком с Пушкиным, Крыловым и другими замечательными людьми того времени; он написал много трудов по истории, этнографии, культуре и философии Китая. В одном из них Бичурин подробно рассказал о чайном растении и чайном производстве. Он и стал первым европейцем, хорошо изучившим и описавшим организацию чайного дела.

В нашей стране (в ее современных границах) первыми узнали чай и привыкли к нему народы Забайкалья, Сибири, Средней Азии и других восточных областей.

В глубинных областях России мода на чай пошла от Москвы. Добрая слава чая ширилась. Но его было мало, да и был он дорог. С увеличением ввоза чая чаепитие на Руси получило в XVIII веке значительное распространение. Но пили его исключительно в городе, а в деревне этот напиток был еще почти недоступен. В XIX веке он стал в городах обыденным, проник и в деревню. За 1802-1860 годы ввоз его вырос в десять раз. Но и при такой популярности чай оставался дорогим: дальняя дорога, большие пошлины и жадность купцов повышали его стоимость в 5-6 раз. В Москве 1860-х годов обычный черный чай стоил раз в десять, а самый дорогой (зеленый) - в сорок раз дороже, чем какао.

Вокруг чая кипели темные страсти. Развивалась контрабанда (в Грузию индийский чай проникал через Персию), полноценный товар всячески фальсифицировали, в трактирах и ресторанах спитой чай кипятили с содой, чтобы "выгнать" из него побольше краски. В семьях, для которых чай был слишком дорог, его заменяли суррогатами из малины, земляники, черники, фруктов, цветов липы. В России из листьев иван-чая и кипрея делали широко распространенный тогда "копорский" чай; пили "грудной" чай (от кашля) из цветов и листьев мать-и-мачехи, "кавказский" чай из листьев кавказской черники, напитки из мяты, ромашки, соломоновой печати и других растений. Такие суррогаты подмешивались и в натуральный чай. За рубежом фальсифицировали чай "вкусовыми" добавками, ароматизаторами, красителями, суррогатами, распространено это там и сейчас (в современной индийской брошюре с рецептами приготовления чайного напитка автор после слов: "Возьмите столько-то ложек чая" не забывает в скобках добавить: "купленного у добросовестного продавца").

Краса и гордость русского чайного стола-самовар - появился в середине XVIII века. Первые самовары были похожи на котлы с крышками, крана у них не было, напиток вычерпывали ложкой. Варили в этих самоварах сперва не Чай, а его русский предшественник сбитень - горячий напиток с медом и пряностями, а иногда и с лечебными травами. Делались в старину и самовары-кухни с двумя отделениями, в них варили щи (или чай) и кашу. Появились самовары-кофейники, дорожные самовары с коробками для чая и сахара, самовары-бульотки со спиртовками для подогрева остывающей воды, самовары с разборными ножками и другими хитростями. К угольным самоварам в XIX веке присоединились керосиновые, в XX веке - электрические. Делались самовары самые разные по форме - "бочонки", "вазы", "репки", "банки", "колонки", "рюмки", "ящики", "чайники"; некоторые были украшены рельефными узорами и представляли собой произведения искусства. В наше время самовар сильно потеснил обыкновенный чайник - потеснил, но не изгнал, потому что некоторые специфические преимущества самовара делают его в глазах знатоков предметом незаменимым. Эти знатоки утверждают, что чай, приготовленный в самоваре на древесных углях, намного вкуснее обычного, вскипяченного на плите или в электри-ческом чайнике.

В Грузии зарождение обычая пить чай относили к 1770 году, когда царь Ираклий II получил в подарок от Екатерины II самовар и чайный сервиз. Забавно, что придворные не могли понять, как надо обращаться с самоваром, пока им не объяснил это горец, по приказу своего князя доставивший дар Екатерины от границы Грузии в ее столицу. По этому случаю царь Ираклий, мудрец и герой, шутливо пенял своим царедворцам: "Стыдно нам, что не смогли сообразить, куда угли класть, куда воду лить..."

Но это лишь довольно поздний эпизод в грузинской истории чая, которая началась гораздо раньше, по крайней мере в XVII веке: уже тогда, как свидетельствуют штатные списки дворцовой прислуги, при царской кухне состоял специалист по приготовлению чая.

В документе грузинского государственного права "Дастурлама-ли", составленном царем-энциклопедистом Вахтангом VI в 1707 - 1709 годах, говорится о том, когда и как следует подавать кофе и чай во время царских приемов. Царю чай подавал придворный, носивший звание "слуга чая". Есть и другие документы, свидетельствующие о том, что чаепитие было в обиходе у царя и его придворных в первой половине XVII века. Возможно, что пили чай в Грузии еще раньше, может быть, с XIII века, во времена владычества монголов, привозивших чай из Китая. Позднее его привозили из этой страны грузины-купцы, дипломаты, миссионеры.

С конца XVIII века чай стал в Грузии довольно распространенным напитком; поступал он тогда уже не из Китая, а из России. Есть свидетельство, что правивший в конце XVIII века грузинский царь Георгий XIII (он же, по другой исторической трактовке, Георгий XII) пил привезенный из России чай, сваренный с корицей и кардамоном.

Этот древний состав напитка отражает, может быть, и тот факт, что в России тех времен китайский чай еще выяснял свои отношения с русским сбитнем и порой заимствовал у него некоторые эффектные детали оформления. С середины XIX века чай у достаточно состоятельных грузин уже считался признаком хорошего тона, интеллигентности, и мы с удовольствием, но без удивления воспринимаем воспоминание знаменитого Александра Дюма о том, как в 1858 году в городе Нухе его угощал чаем князь Иванэ Тархнишвили...

* * *

Пить чай научились на всех континентах земли. Но выращи-вать его умели только в Азии. Для европейцев многие столетия он так и оставался "китайским секретом". Этот секрет разгадали ученые нашей Страны-и вот, наконец, на Черноморском побережье Грузии чайный куст нашел себе в Европе новую родину, которая дала ему права промышленной культуры. На это потребовалось несколько десятилетий упорного труда чаеводов-энтузиастов, которым пришлось бороться не столько с природой чайного куста, сколько с природой царских чиновников.

По недоразумению раньше считали, что инициатором отечественного чаеводства был князь М. С. Воронцов, правитель южных областей России. Но выдумка поклонников сиятельного вельможи, жившая долго, теперь разоблачена. Правда, первые в нашей стране чайные кусты, привезенные из Парижа, были в 1815 году высажены в Крыму, в Никитском ботаническом саду, то есть уже росли там, когда Воронцов был назначен наместником Бессарабии и генерал-губернатором Новороссийского края. Надо думать, что о чайных кустах Никитского сада он знал, но нет ни одного достоверного свидетельства, что по его инициативе была сделана попытка разводить чай в Крыму или в каком-нибудь другом месте. В 1844 году Воронцов стал наместником Кавказа и, как сторонник умеренных буржуазных реформ и замены крепостнического натурального хозяйства "свободным" товарным производством, занялся здесь, между прочим, и разведением субтропических культур. Но если даже у этого дальновидного царского чиновника и возникла мысль о разведении чая в Грузии, то он к ней быстро охладел.

Очень показательны относящиеся к этому делу архивные документы канцелярии наместника. В одном из них, в 1845 году, товарищ министра государственных имуществ, сообщая М. С. Воронцову о том, что по ходатайству Закавказского общества сельской и мануфактурной промышленности министерство выписало из Пекина семена чая, писал: "Я долгом счел часть выписанных семян препроводить к Вашему Сиятельству с тем, не изволите ли Вы признать возможным поручить... произвести опыт посадки помянутых семян для удостоверения в возможности разведения сего растения за Кавказом". Вкрадчиво-вопросительная формулировка этой просьбы показывает, что идея завоза чая в Грузию принадлежала, скорее всего, не Воронцову. В дальнейшем Воронцов, после первой неудачной попытки вырастить чай из этих оказавшихся сомнительными по качеству китайских семян, писал министру государственных имуществ Киселеву: "По мнению моему, чайное дерево никогда в здешнем крае полезно не будет, но если Вашему Сиятельству угодно, чтобы еще были сделаны пробы, то нужно выписать из Китая другие семена, совершенно годные, и мы оные немедленно посадим". Зная мнение Воронцова о бесполезнрсти для Грузии "чайного дерева", министр высказался против приложения "дальнейших к этому усилий: ...это растение разводится с выгодой только в некоторых местностях Китая и, будучи пересажено в другие равно благоприятствующие климатом страны, перерождается и не приносит ожидаемых выгод, как это доказали опыты, сделанные в Бразилии".

Как мы видим, опасения Ильи Чавчавадзе имели веские исторические основания. Как ни странно звучит для нас заявле-ние, что чай не годится для Грузии потому, что, во-первых, хорошо растет в Китае и, во-вторых, плохо растет в Бразилии, такой аргументации в сочетании с высоким саном оказалось достаточно для вынесения смертного приговора отечественному чаеводству.

Но такой приговор отменила сама история.

Первый чайный куст в Грузии появился в 1847 году, в Озургетском так называемом "казенном саду" (акклиматизационном рассаднике), около теперешнего города Махарадзе, куда его завезли из Никитского сада. Именно эта дата в обстоятельных новых исследованиях называется датой рождения грузинского чая. Получая посадочный материал из Озургети или из-за границы, стали заводить чай в своих садах некоторые богатые люди или специалисты-садоводы и в других районах Западной Грузии. Однако позиции правительства это не изменило, как хозяйственная культура чай в то время официального признания не получил. В отчетах наместника за 1846 - 1851 годы ничетр не говорится о хозяйственных пересадках чая. Упоминается лишь про 25 чайных кустов, росших в 1851 году в Озургетском "казенном саду". Это упоминание о чае в подобном документе, конечно, не случайно. Оно свидетельствует, что притягательную силу слов о важности развития чайного дела для России, сказанных другими, Воронцов понимал. Однако очевидно и то, что в это дело он не верил и по-серьезному заниматься им желания не имел. Не типичный ли это пример известной нам воронцовской половинчатости и противоречивости, благонамеренности и умеренности?.. Нет, не стал Воронцов основоположником грузинского чаеводства. Он лишь дискредитировал эту идею и на многие годы лишил первых чаеводов поддержки правительства.

Истинными инициаторами чайного дела в Грузии были русские и грузинские ученые и земледельцы. После трудов Болотова, Сиверса, Бичурина, Саллюстия, после успешных опытов Эрйстави и Бутлерова грузинское чаеводство стало развиваться благодаря усилиям новых энтузиастов. Из них надо особо отметить изучавших химический состав чая А. П. Бородина (который был, как мы знаем, не только великим композитором, но и выдающимся химиком), В. В. Морковникова, Н. Н. Простосердова, П. Г. Меликишвили, а также В. В. Докучаева, А. И. Воейкова, В. А. Тихомирова, А. И. Краснова, В. Р. Вильямса, которые изучали почвенно-климатические условия грузинских субтропиков, намечали районы и участки, наиболее благоприятные для закладки чайных плантаций.

Одну из самых первых и удачных попыток организовать большую чайную факторию предпринял в 1884 году отставной инженер-полковник А. А. Соловцов. Выписанными из Китая семенами он заложил в Чакве плантацию, которую стал последовательно расширять собственным посевным материалом. В 1890 году Соловцов изготовил свой первый чай и в 1891 году на сельскохозяйственной выставке в Тбилиси за насаждение новой культуры был награжден серебряной медалью. В 1893 году он представил на тбилисскую выставку новые образцы чая и получил там уже большую золотую медаль. Соловцов активно пропагандировал идею грузинского чаеводства в печати, всячески помогал начинающим чаеводам. При этом сам он, очень нуждаясь в поддержке правительства, никакой помощи от него не добился.

Страстным пропагандистом грузинского чая стал Владимир Андреевич Тихомиров, выдающийся фармаколог, член многих русских и иностранных научных учреждений и обществ. Он возглавил экспедицию в Индию, Японию, на Шри Ланка, Яву и в другие чаеводческие страны, организованную в 1889-1893 годах крупным русским чаеторговцем К. С. Поповым, который решил заняться производством собственного чая. В 1892 году были опубликованы результаты работы Тихомирова по изучению растительного мира Шри Ланка. В горных районах острова, в царстве чайных плантаций, московский профессор изучал китайско-индийский местный чай, так называемый цейлонский гибрид, который оценил особенно высоко, и пришел к выводу, что его можно культивировать на Черноморском побережье Кавказа. Тихомиров собрал большую коллекцию чайных семян и черенков, некоторые из них выдержали долгое морское путешествие и были высажены в 1893 году на плантациях Попова в районе Батуми - в Чакве, Салибаури, Капрешуми. "Научные и практические результаты, полученные экспедицией профессора Тихомирова, - писал И. Н. Клинген, - придавали смелость и уверенность в решении сделать первые шаги относительно устройства чайного хозяйства близ Батума в довольно широких размерах".

Надо сказать, что К. С. Попов с размахом взялся за дело. Он лично изучал чайное производство в Китае и вложил в свое предприятие около миллиона рублей. Первые закладки чая в его хозяйстве были сделаны очень неумело, и многие саженцы погибли, а семена не взошли. Однако он выписал из Китая новую партию саженцев и упорно продолжал начатые работы, пока не добился успеха. В 1898 году в имении Попова в Салибаури была построена первая в Грузии чайная фабрика. В 1900 году ее продукция получила большую золотую медаль на всемирной выставке в Париже.

Почти в те же годы разведением чая занялось так называемое Удельное ведомство, управлявшее землями и предприятиями царской фамилии. Самым крупным чаеводческим хозяйством страны стало основанное в 1895 году его Чаквинское имение, с историей которого неразрывно связаны имена А. Н. Краснова и И. Н. Клингена. Профессор Андрей Николаевич Краснов, замечательный ботаник, дарвинист, ученик В. В. Докучаева, знаток географии и флоры тропических и субтропических стран, которые он посетил в 1892 году, одно время читал лекции в Харьковском университете. Затем он переехал в Батуми и навсегда остался здесь, очарованный природой грузинского Причерноморья. А. Н. Краснов мечтал о временах, когда этот плодородный, но дикий и бедный край станет прекрасней чудо-садов Монако и Ривьеры, обогатится лучшими растениями других стран. Под его руководством и был заложен Батумскии ботанический сад. Много лет своей жизни А. Н. Краснов посвятил освоению причерноморской субтропической целины под чай. В 1895 - 1896 годах он возглавил организованную Удельным ведомством экспедицию в чайные районы Китая, Японии, Индии, Шри Ланка, в которой участвовал также Иван Николаевич Клинген, талантливый агроном и энергичный организатор, основавший чаквинское хозяйство и руководивший с 1892 года общей постановкой чайного дела как инспектор кавказских удельных имений. Эта экспедиция привезла с собой несколько тысяч китайских чайных саженцев и много разных чайных семян. Все они были высажены на плантациях Чаквинского удельного ведомства. При закладке вначале был использован посадочный материал с плантации А. А. Соловцова, который в начальный период сам руководил здесь работами. К 1917 году имение разрослось до 550 гектаров. Оно снабжало саженцами другие хозяйства. В Чакве также была построена чайная фабрика. По инициативе И. Н. Клингена здесь была организована и специальная опытная станция.

Разводили чай в разных районах Западной Грузии и другие предприниматели. Обычно это были состоятельные люди, такие, как князь М. Накашидзе, имевший в Озургетском уезде довольно большой участок с насаждениями чая (до 10 десятин) и построивший там в 1908 году в селе Зедубани кустарную чайную фабрику. Занимались чаеводством и многие крестьяне, которые доставали семена и саженцы (иногда бесплатно) в крупных хозяйствах, питомниках или на опытных станциях. Существенную помощь начинающим чаеводам оказывал, в частности, Озургетский акклиматизационный рассадник. Это способствовало довольно значительному распространению чая в Озургетском уезде начиная с 1914 года, когда здесь была построена чайная фабрика. Местные крестьяне сдавали на нее лист со своих плантаций.

Говоря о развитии грузинского чаеводства в конце XIX - начале XX века, нельзя не отметить большие заслуги в популяризации и практическом развитии чайного дела двух выдающихся агрономов, ученых и практиков - С. Тимофеева и Е. Накашидзе. Их деятельность была направлена главным образом на выявление на опытных станциях общих возможностей чаеводства в Грузии и всемерное расширение площади чайных плантаций.

Всего в дореволюционной Грузии было построено три чайных фабрики, оборудованных английскими машинами, и несколько кустарных предприятий. Они выпускали в основном вполне доброкачественный черный байховый чай, причем особенно хорошую репутацию заслужил чай фабрики К. С. Попова, изготовлявшийся из двухлистных побегов с ориентацией на индийскую технологию. Он получал высокие оценки и награды на русских и зарубежных выставках. Сам К. С. Попов (заботившийся, кстати сказать, не об отечественном чае, а лишь об успехах своей фирмы) удостоился даже звания поставщика двора норвежского короля. Низкосортный продукт-так называемый солдатский чай, который производила в незначительном количестве работавшая по китайской технологии фабрика Удельного ведомства из самого грубого сырья (четвертого-пятого листа побега), - закупался военным ведомством.

Как правило, фабрики использовали не только чайный лист своей фактории, но и сырье владельцев других плантаций, скупая его по довольно высокой цене, что было важным стимулом для развития чаеводства; практически только этот стимул мог побудить какого-нибудь бедного крестьянина взяться за разведение чая. Первым крестьянином-чаеводом стал переселенец из Турции старый грек Николай Пириди, поселившийся поблизости от Чаквинского имения Удельного ведомства.

Но общие успехи чайного дела в дореволюционной России были невелики. За целое столетие, от появления первых чайных кустов в Никитском ботаническом саду до залпа "Авроры", чай завоевал себе признанное пространство в нашей стране на площади всего лишь 900-1000 гектаров. Выпуск готового чая составлял 130-140 тонн в год. Говорить об удовлетворении потребностей государства отечественным чаем, конечно, не приходилось, его годовой импорт достигал 75 тысяч тонн.

Выдающийся английский специалист по чаю, агроном и биохимик Гарольд Манн писал: "Чайное дело в России являлось забавой царя и нескольких богатых купцов". С этой характеристикой в некоторой мере приходится согласиться, сделав к ней ту существенную поправку, что грузинский чай России был все-таки не игрушечный, а настоящий и выращивали его не царь и купцы, а люди труда, народ. Для истинных создателей отечественного чая он был не забавой, а любимым, заветным делом жизни, и наша благодарность им беспредельна!

предыдущая главасодержаниеследующая глава












© AGROLIB.RU, 2010-2021
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://agrolib.ru/ 'Библиотека по агрономии'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь